Аналитика

Аналитика по Центральной Азии представляет актуальность для молодого региона, который все еще переживает период своего развития и становления. Раздел является источником информации для широкого круга читателей, интересующихся социально-политическими процессами, вопросами региональной безопасности и экономического развития, а также внешней политикой в странах Центральной Азии.

Узбекистан: почему государство должно ослабить контроль над институтом махалли?

«Несмотря на проблемы, с которыми сегодня сталкиваются махалли, мало что может подорвать их полезную роль в сохранении уважения к ценностям и гражданскому сознанию и, конечно же, во внедрении национального самосознания в каждом сообществе», — отмечает в своей статье, написанной специально для аналитической платформы CABAR.asia, эксперт по борьбе с коррупцией и правам человека Кодир Кулиев.

English

(далее…)

Узбекистан: как государству найти «золотую середину» в сфере религии?

«Узбекское общество находится на историческом, «модернизируйся или исчезни» этапе своего развития. Этот этап требует значительных изменений в нынешней модели развития Узбекистана и лежащих в ее в основе идеологических ценностей. Ислам может сыграть как положительную, так и отрицательную роль в этом решающем моменте эволюции узбекского общества», — отмечает в своей статье, написанной специально для CABAR.asia, политолог Сардор Салим.

English Ўзбекча (далее…)

Обзор лучших аналитических публикаций CABAR.asia за 2018 год

Декабрь — время подводить итоги года. К концу 2018 года на портале CABAR.asia, помимо журналистских материалов, было опубликовано несколько десятков аналитических статей. Мы надеемся, что они выявили актуальные проблемы и вопросы Центрально-Азиатского региона, дали взглянуть на некоторые вещи с других углов, расширили кругозор, и просто помогли провести время с пользой. Если вы пропустили что-то стоящее, представляем вам обзор из восьми лучших аналитических статей 2018 года. 

(далее…)

Преобразование Узбекистана: как вновь не сбиться с пути обновления и прогресса?

«За последние два года политическая элита Узбекистана преобразилась внешне. Она стала более открытой, готовой по-новому выстраивать диалог с населением, перестала бояться вести диалог с международным сообществом и даже приняла представителей новой формации. Вместе с тем, для качественной реализации задуманных реформ элита должна избавиться от старых методов управления и наладить эффективный диалог с гражданским обществом», — отмечает эксперт Юрий Саруханян в статье, специально для CABAR.asia.

English O’zbek tilida  (далее…)

Нужен ли Узбекистану новый премьер-министр? Анализируем ситуацию

«Государственная модель Узбекистана давно сложилась так, что неформальные отношения правят балом, а формальные фактически остаются фикцией. Именно в такой атмосфере разные политические группы интересов внутри страны начинают муссировать тему смены главы правительства, которое, по мнению некоторых, не слишком сильно отвечает сложившимся новым реалиям в Узбекистане», — отмечает в своей статье, написанной специально для CABAR.asia, политолог Рафаэль Саттаров.

English O’zbek tilida 


Премьер-министр Узбекистана Абдулла Арипов. Фото: oaoev.de

И действительно: несмотря на то, что премьер-министр Абдулла Арипов — человек из любимой карточной колоды президента, есть несколько причин для его смены на другую кандидатуру. И дело не столько в проблемах социально-экономической жизни страны, сколько в имидже премьер-министра на международной арене, который оставляет желать лучшего.

Репутация с подвохом

Должность главы кабинета министров в Узбекистане неоднозначная. С одной стороны, это второй по значимости пост с обширным влиянием на исполнительную власть. С другой — дальше сферы сельского хозяйства (и вообще хозяйственной сферы) полномочия премьер-министра не выходят. По сути, он остается грозным лишь для нескольких министров и хокимов (губернаторов) областей и районов. Даже министр финансов долгое время был подотчетным лично президенту, а не премьеру, как это должно быть по иерархическому статусу.

Когда стало ясно, что Шавкат Мирзиёев главой правительства назначил Абдуллу Арипова, в стране и за рубежом присутствовало удивление от такого кадрового хода президента, ведь у многих была убежденность, что пост займет Рустам Азимов — министр финансов при Исламе Каримове.

Какие могут быть причины для смены Абдуллы Арипова? Во-первых, как полагают некоторые околовластные источники, персона Арипова не слишком соответствует новому курса президента, так как на Западе о нем не слишком приятные отзывы. Правильнее было бы использовать актуальный термин «токсичный». Причина серьезная: имя Арипова фигурирует во многих антикоррупционных расследованиях западных стран, связанных с деятельностью шведской компании TeliaSonnera (TeliaCompany).

Во время последних судебных слушаний премьер-министра Арипова требовали привлечь к даче показаний как бывшего чиновника, ответственного за телекоммуникационную сферу. Якобы он был замешан в делах дочери первого президента Узбекистана Ислама Каримова, когда та брала взятки от указанной компании за выход на рынок Узбекистана.

Гульнара Каримова, Абдулла Арипов. Фото: sputnik-inet.net.ru

Так, Ханс Станберг считает, что Арипов – одно из важнейших лиц в процессе.  Станберг — адвокат бывшего главного советника евразийского бизнес-направления компании Telia Ули Туима, обвиняемого в том, что заплатил Каримовой порядка $350 млн за продвижение в РУз.

Таким образом, чем дольше на Западе будут продолжаться судебные расследования, тем больше будет вопросов к премьер-министру, а значит – и к президенту. И пока идут торги касательно возвращения в Узбекистан денег со счетов Гульнары Каримовой, общественность постоянно будет муссировать тему вопрос, следует ли возвращать деньги правительству, во главе которого сидит человек, связанный с этой самой опальной дочерью бывшего главы страны.

Понятно, что высокий пост Арипова и его связь с делом Гульнары Каримовой вряд ли соответствуют интересам президента по либерализации экономики внутри страны. Нынешний глава Узбекистана усилием лоббистских структур худо-бедно вернул высоких чиновников в стан «рукопожатых», избавив всех от «андижанского синдрома». Теперь он явно не желает вновь вернуться в изоляцию из-за нынешнего премьера, имя которого теперь всегда будет стоять наряду с сомнительными делами Каримовой.

Необходимость назначить более прогрессивного и реформаторского премьера без коррупционного прошлого может возникнуть и в связи с нынешним кризисным состоянием экономики страны. Тем более, чиновники среднего звена и бизнесмены Узбекистана постоянно отмечают, что стране необходим премьер — сторонник рыночной экономики.

Возможные сценарии

Так получит ли Узбекистан нового главу правительства до конца текущего года? Опрошенные мною несколько лидеров мнений и чиновники, близкие к администрации президента, сходятся во мнении, что смена премьера может произойти до конца текущего года.

Джахонгир Артыкходжаев и Шавкат Мирзиёев. Фото: xs.uz

Одним из претендентов на высокое кресло называют нынешнего и. о. хокима Ташкента Джахонгира Артыкходжаева. Он уже долго не избавляется от приставки «и. о.», хотя в глазах начальства давно доказал свою эффективность. Ему даже доверили важный в имиджевом и инвестиционном плане участок — Tashkent City.

При этом, Артыкходжаева оперативно продвинули сначала в члены городского кенгаша (совета – прим. ред.) Ташкента, а недавно избрали членом сената Олий Мажлиса (верхняя палата парламента).

В условиях авторитарного Узбекистана такие “инициативы” депутатам и сенаторам обычно спускают “сверху”.  Учитывая, что кандидатуру премьер-министра, согласно конституции, выдвигает политическая партия с большинством в законодательной палате, то не исключено, что это — подготовка к формальной процедуре для назначения на премьерскую должность. Сценарий может быть такой, что впервые в истории Узбекистана главой кабмина назначат человека из самого двухпалатного парламента.

Для международной аудитории сценарий, возможно, обрисуют так: парламент Узбекистана объявит вотум недоверия премьер-министру, тот уходит в отставку, а взамен парламенту якобы предложат кандидатуру нового премьера из их же рядов, и процедура назначения нового премьера пройдет в рамках соблюдения всех формальностей Конституции.

Это вариант первого кандидата, но он пока не один.

Эркинжон Турдимов. Фото: gazeta.uz

Другим претендентом на этот пост рассматривают нынешнего самаркандского хокима Эркинжона Турдимова. Он хорошо проявил себя на различных управленческих должностях хозяйственной сферы, в том числе в качестве управленца Навоийской и Сурхандарьинской областями. Самое главное, что и в имиджевом плане у него все в порядке: о нем не единожды публично хорошо отзывался президент и призывал других хокимов равняться на Турдимова. Плюс многие жители в Сурхандарье отмечают, что его популярность в области носит реальный характер.  

Но это только наиболее вероятные и видимые кандидаты, тогда как их может быть намного больше.

Политические формальности

Спустя два года, после прихода Шавката Мирзиёева к власти, в Узбекистане четко обозначились два параллельных трека. Первый — усиление региональной кооперации с соседними странами и восстановление прагматичных и гибких подходов Ташкента по отношению к Таджикистану и Кыргызстану. Второй трек — это продолжающаяся неопределенность во внутриполитической жизни страны: многие анонсируемые реформы либо буксуются, либо оставлены на самотек.

К примеру, узбекский экономист Юлий Юсупов отмечает, что если либерализация валютного рынка на сегодняшний день — самое главное достижение в экономической сфере правительства, то в аграрной реформе многие решения лишь усиливают административное давление на фермеров.

Кроме того, власти хоть и приняли концепцию административной реформы, до сих пор нет плана действий по ее реализации, и многие благие намерения пока остаются на бумаге.

Заметно, что у президента есть желание реформировать и привести в порядок некоторые сферы в социально-экономической жизни страны. Но какие именно реформы ему нужны сейчас — понять очень сложно. Нужны ли ему комплексные институциональные реформы или сугубо экономические?

Наблюдая, как он общается с чиновниками, и какие требования ставит перед своими подчиненными, невольно ощущаешь, что Мирзиёеву нужны обычные крепкие хозяйственники, которые должны за короткий срок вывести район/область/предприятие/ферму на передовые позиции, а также догнать и перегнать высокие показатели.

Шавкат Мирзиёев и Абдулла Арипов во время посещения махалли в Алмазарском районе Ташкента . Фото: president.uz

В свою очередь в стране и обществе на местах наблюдается имитация реформ: каждый строит из себя модернизатора и реформатора. Однако пока ни президент, ни правительство не пытаются изменить общество, не собираются укреплять принцип незыблемости частной собственности, не уничтожают неофеодальную модель управления, основанную на брачных и родственных связях.

В такой обстановке президент утверждает, что стране необходимы системные реформы, увеличение производительности, повышение конкурентоспособности продукции, стабилизация и перестройка экономики. Однако ничего этого так и не наблюдается.

Опрошенные мною некоторые эксперты, близкие к администрации президента и правительства, отмечают, что сегодня республике необходимо технократическое правительство, то есть во главе должен стоять убежденный «рыночник». Они сходятся во мнении, что идеальный вариант – это иметь во главе правительства того, кто уже отлично проявил себя в руководстве компании, кто знает особенности рынка не понаслышке, а в реальности.

Претензии к главе кабмина могут быть какие угодно, но ради объективности, нужно заметить: не все они справедливые. Надо понимать: премьер Узбекистана не формирует правительство, как это делается в парламентских республиках, и не назначает/увольняет министров.

Многие министры назначаются президентом. То есть правительство в Узбекистане не самостоятельно, ничего не решает, а занимается лишь претворением в жизнь решений президента.

От смены премьер-министра атмосфера внутри страны не подвергнется изменениям, так как реальным главой правительства остается президент, который поручает руководителю кабмина претворять в жизнь свои повестки на местах.

Какой в этой ситуации будет судьба реформ? В этом отношении, будучи большим любителем трудов Арнольда Тойнби, замечу, что наиболее реальный сценарий в среднесрочной перспективе – это когда процесс активности реформистского пыла президента будет проходить с некоторой эффективностью на первой стадии, которая может привести к фатальной закостенелости, и, наконец, к надлому.


Данный материал подготовлен в рамках проекта «Giving Voice, Driving Change — from the Borderland to the Steppes Project», реализуемого при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Норвегии. Мнения, озвученные в статье, не отражают позицию редакции или донора.  

Кто остаётся «за бортом» статистики? Анализ факторов, влияющих на измерение показателей инвалидности в Узбекистане

«В Узбекистане, который является экономикой с низким средним уровнем дохода[1], доля зарегистрированных лиц с инвалидностью среди населения страны за последние десять лет колеблется на уровне около 2-3 процентов. Почему существует такой большой разрыв между национальной и международной распространённостью инвалидности? Какие факторы влияют на измерение показателей инвалидности в Узбекистане и как лучше собирать статистические данные об инвалидности?» — ответы на эти и другие вопросы даёт эксперт Дильмурад Юсупов в статье, написанной специально для CABAR.asia.

O’zbek tilida

Дильмурад Юсупов — участник Школы аналитики CABAR.asia


Чтобы вас официально признали как лицо с инвалидностью, вам необходимо пройти долгий бюрократический путь сбора документов и прохождения специальной комиссии. Фото: sputnik.kg

Повестка ООН по устойчивому развитию до 2030 года нацелена на то, чтобы не оставить никого «за бортом» (на английском «leave no one behind») в процессах социально-экономического развития. Особенно это касается лиц с инвалидностью, которые являются крайне уязвимыми и невидимыми в этих процессах. Согласно Всемирному докладу об инвалидности, более одного миллиарда или 15 процентов мирового населения имеют ту или иную форму инвалидности, в то время как 80 процентов из них проживают в развивающихся странах[2].

Заявительный принцип учёта инвалидности

Существенные межстрановые различия в показателях инвалидности происходят вследствие различных законодательных определений инвалидности, отсутствия согласованных на международном уровне стандартов и методов сбора данных и целого ряда других факторов, присущих местному контексту. Закон «О социальной защищенности инвалидов в Республике Узбекистан» определяет человека с инвалидностью как лица, «которое в связи с ограничением жизнедеятельности вследствие наличия физических, умственных, психических или сенсорных (чувственных) нарушений признано в установленном законодательством порядке инвалидом и нуждается в социальной помощи и защите»[3].

Если у вас врождённая либо приобретённая инвалидность, вы не приобретёте статус лица с инвалидностью в Узбекистане автоматически. Чтобы вас официально признали как лицо с инвалидностью, вам необходимо пройти долгий бюрократический путь сбора документов, чтобы доказать свою инвалидность членам врачебно-трудовых экспертных комиссий (ВТЭК). В зависимости от степени ограничения функций вашего организма ВТЭК определяет вас на время или на постоянной основе в одну из трех категорий – I, II и III группы инвалидности. Именно административные реестры ВТЭК служат источником статистических данных о распространенности инвалидности в Узбекистане. Лиц с инвалидностью не ищут, их не выявляют посредством переписей населения или выборочных обследований в масштабе всей страны.

К примеру, в Великобритании при посещении терапевта можно зарегистрировать свою инвалидность для того, чтобы получить льготы в общественном транспорте или различные пособия по инвалидности. Однако, сама статистика инвалидности ведётся Управлением по вопросам инвалидности (Office for Disability Issues), которое в свою очередь опирается не только на административные данные о количестве зарегистрированных получателей пособий по инвалидности, но в основном на данные социологических опросов и переписей населения.

В целях координации и обеспечения международной сопоставимости данных об инвалидности  в 2001 году при статистической комиссии ООН была создана Вашингтонская группа по статистике инвалидности[4], которая разработала и протестировала на международном уровне шесть стандартных вопросов по измерению инвалидности, подходящих для использования в переписях населения, выборочных национальных обследованиях и в других статистических форматах.

Начиная с 2007 года доля зарегистрированных лиц с инвалидностью среди населения Узбекистана постепенно сокращалась. По данным Госкомстата в 2015 году данная цифра достигла своего минимума в 1,89 процента или более 586 тысяч человек при населении около 31 миллиона. С 2016 года показатели инвалидности в официальных источниках начинают расходиться. Так, согласно порталу Гендерной статистики минимальный показатель инвалидности наблюдался на конец 2016 года, когда количество лиц с инвалидностью составило 588,9 тысяч человек[5]. В то время как открытые данные комитета статистики Узбекистана[6] показывают, что численность лиц с инвалидностью в 2016 году перевалила предел в один миллион человек и составила 3,24 процента от населения. Государственное информационное агентство УзА констатировало, что на 1 января 2017 года 650 284 человек были признаны как лица с инвалидностью, из которых 84 908 – это дети, не достигшие 16 лет[7].

Неустойчивая динамика численности лиц с инвалидностью в Узбекистане за последнее десятилетие, а также расхождение официальных статистических данных вызывает ряд логических вопросов. Почему в течение восьми лет численность зарегистрированных людей с инвалидностью систематически уменьшалась? Как можно объяснить внезапный скачок численности лиц, сумевших доказать свою инвалидность, за последние два года? Можно ли вообще говорить о «скачке» судя по существенному расхождению данных, предоставленных разными государственными источниками?

Сбор данных об инвалидности для назначения социальных выплат

Основной мотивацией регистрации лица с инвалидностью в Узбекистане служит ежемесячная пенсия по инвалидности, которая в этом году составила 360 460 сум (около 40 долларов США) для лиц с инвалидностью с детства. Для тех, кто приобрёл инвалидность в процессе жизнедеятельности пенсия по инвалидности прибавляется к базовой пенсии в зависимости от наличия и продолжительности трудового стажа. С другой стороны, основным критерием ВТЭК по признанию лица с инвалидностью является то, достоин ли человек этой незначительной пенсии в силу отсутствия или утраты своей трудоспособности. Иными словами, статистический учёт лиц с инвалидностью в Узбекистане осуществляется в целях администрирования пенсий и социальных пособий со стороны уполномоченных на это государственных органов как ВТЭК и внебюджетного Пенсионного фонда при Министерстве финансов Республики Узбекистан.

За 2007-2017 годы количество лиц с инвалидностью, получающих социальные пособия, в среднем составило около 227 тысяч человек. С 1 января 2011 года вступил в силу закон[8], который отменил пенсии для третьей группы лиц с инвалидностью, что не очень сильно отразилось в статистике, сократив лишь численность достойных пособия до минимального уровня в 206,5 тысяч человек в 2012 году. Возможной причиной отмены пенсий для третьей группы инвалидности и постепенного уменьшения количества лиц, получающих социальные пособия, могло послужить существенное бремя социальных выплат для бюджета развивающейся узбекской экономики. Скорее всего Правительство Узбекистана предприняло строгие меры экономии бюджета и ограничило пособия по инвалидности только тем, кто наиболее соответствует строгим критериям ВТЭК. В итоге социальная защита в Узбекистане ограничивается только теми, кто является самым уязвимым вследствие наличия серьезных нарушений функций организма.

Интересен также тот факт, что количество впервые признанных лиц  с инвалидностью никак не отражается в ежегодном изменении численности всех признанных лиц с инвалидностью. Например, в 2016 году впервые признанные лица с инвалидностью составили 20,7 тысяч человек. В то время как общая численность признанных лиц с инвалидностью в том же году увеличилась на 436,1 тысяч по сравнению с 2015 годом. Исходя из этих данных, можно только догадываться, что людям, которые в прошлом были признаны как лица с инвалидностью, затем по каким-то причинам вышли из группы инвалидности, заново вернули статус третьей группы в 2016 году. Данная группа инвалидности не даёт прав претендовать на социальные пособия. Возможно внезапный рост количества признанных лиц с инвалидностью в Узбекистане связан с реформами президента Шавката Мирзиёева в сфере социальной защиты. 1 декабря 2017 года был принят указ президента «О мерах по кардинальному совершенствованию системы государственной поддержки лиц с инвалидностью».

Гендерные противоречия в распространённости инвалидности

С 2007 по 2015 годы распространенность инвалидности среди женщин в Узбекистане сокращалась несмотря на то, что вероятность приобретения инвалидности среди женщин гораздо выше, чем у мужчин. Согласно Всемирному докладу об инвалидности, инвалидность больше распространена среди женщин и пожилых людей. Женщины имеют тенденцию жить дольше и представляют значительную долю в пожилом возрасте, в котором они в большей мере подвержены инвалидности. В 2016 году ожидаемая продолжительность жизни женщин при рождении в Узбекистане составляла 76,2 года по сравнению с 71,4 года для мужчин. Более того, если мы рассматриваем возрастной состав населения по полу, то женщины в возрасте 60 лет и старше составляют почти 4 процента от общей численности населения, тогда как мужчины в том же возрасте составляют 3,24 процента.

Тем не менее, доля женщин с инвалидностью в Узбекистане постепенно сокращалась с 408,9 тысяч человек в 2007 году до примерно 246,2 тысяч женщин в 2015 году, а численность мужчин с инвалидностью в течение наблюдаемого периода составила в среднем около 400 тысяч человек. Женщины с инвалидностью обычно являются более уязвимыми в связи с тем, что они сталкиваются с двойной дискриминацией по признаку пола и инвалидности. Наличие инвалидности у девушки может негативно сказаться на её будущем или даже на будущем других членов её семьи, вследствие наличия негативных стереотипов об инвалидности в обществе. В связи с этим, родители нередко скрывают инвалидность своих детей, особенно дочерей, и не обращаются в ВТЭК своевременно для оформления группы инвалидности.

Медикализация инвалидности и её последствия для статистики

В 2016 году Министерство труда и социальной защиты населения Республики Узбекистан было преобразовано в Министерство занятости и трудовых отношений. Основные обязанности по оказанию медико-социальной помощи лицам с инвалидностью, включая детей с инвалидностью, были возложены на Министерство здравоохранения Узбекистана[9]. Кроме того, с 2010 года задачи по определению инвалидности и выплате социальных пособий и материальной помощи лицам с инвалидностью, которые ранее входили в функции Министерства труда, были переданы Пенсионному фонду при Министерстве финансов. В свою очередь, это может иметь негативные последствия для надлежащего измерения инвалидности в стране, поскольку Министерство здравоохранения будет продолжать «медикализировать»[10] инвалидность, а Пенсионный фонд и ВТЭК будут стремиться ограничивать количество тех, кто достоин пенсий по инвалидности.

Подтверждением медикализации инвалидности в Узбекистане может служить информация о причинах инвалидности среди женщин и мужчин, впервые признанных как лица с инвалидностью в 2016 году[11]. Заболевания системы кровообращения являются основной причиной инвалидности среди мужчин, тогда как для женщин – это злокачественные новообразования. Сердечно-сосудистые и онкологические заболевания можно вылечить, лиц с инвалидностью можно реабилитировать и сделать из них здоровых людей. В результате, распространенность инвалидности в размере двух-трех процентов может показаться положительным результатом или даже достижением эффективной политики в области здравоохранения и медицинской реабилитации. Однако, в действительности всё может быть совсем наоборот.

Инвалидность – это не сугубо медицинская проблема, а в первую очередь социальная. Конвенция ООН о правах лиц с инвалидностью гласит, что «инвалидность является результатом взаимодействия, которое происходит между имеющими нарушения здоровья людьми и отношенческими и средовыми барьерами и которое мешает их полному и эффективному участию в жизни общества наравне с другими». Мы не должны фокусировать своё внимание только на нарушениях организма человека и восстановлении его функций. Ведь есть люди, которым уже невозможно восстановить зрение, слух и способность ходить. Наше основное внимание и усилия должны быть уделены своевременному выявлению лиц с инвалидностью и совместному предотвращению барьеров на пути их включения в общество.

Как вернуть на борт тех, кто ещё не смог заявить о себе?

Анализ показателей инвалидности в Узбекистане за последние десять лет поднимает вопрос о достоверности и об охвате официальных статистических данных об инвалидности.  Резкий «скачок» численности признанных лиц с инвалидностью за последние два года позволяет предположить, что многие лица с инвалидностью всё ещё остаются «за бортом» национальной статистики, что делает их невидимыми для глаз должностных лиц и ведомств, ответственных за их социальную защиту.

Во-первых, главенствующий заявительный принцип регистрации инвалидности и бюрократические препоны препятствуют надлежащему учёту всех лиц с инвалидностью в Узбекистане оставляя многих «за бортом». Чтобы избежать это, необходимо переходить от заявительного принципа учёта инвалидности к всеобъемлющей переписи населения с включением специальных вопросов об инвалидности. В последний раз такая перепись проводилась в Узбекистане почти 30 лет назад, и в конце 2017 года председатель Госкомстата Узбекистана заявил, что новая перепись населения может состояться уже в 2020 году[12]. Очень важно, чтобы предстоящая перепись включила стандартный набор вопросов по инвалидности, рекомендованный Вашингтонской группой по статистике инвалидности.

Во-вторых, существует высокая вероятность значительной недооценки распространённости инвалидности, если данные собираются исключительно для целей осуществления пенсионных выплат для лиц с огранничеными возможностями здоровья. Волокита, связанная со сложным процессом освидетельствования инвалидности, и незначительные размеры пенсий и социальных пособий могут послужить демотивирующим фактором получения официального статуса лица с инвалидностью. Вдобавок, наличие стереотипов и культурных предрассудков вокруг инвалидности может также заставить человека задуматься перед тем, как идти в ВТЭК и получать «клеймо» инвалида для себя или своих детей.

Сбор надлежащих статистических данных об инвалидности имеет важное значение для местных органов власти в разработке и осуществлении эффективной социальной политики по поддержке всех лиц с инвалидностью. Статистические данные должны собираться для выявления социально-экономического положения лиц с инвалидностью и устранения барьеров, с которыми они сталкиваются в повседневной жизни. В связи с этим, официальная регистрация инвалидности и получение гарантированных государством социальных пособий и льгот не должна представлять дополнительный барьер для лиц с инвалидностью.

В заключении, чтобы предотвратить последующую медикализацию инвалидности и приравнивания её к болезни необходимо ратифицировать Конвенцию ООН о правах лиц с инвалидностью, которая признаёт социальное понимание инвалидности и обязывает государств-участников осуществлять сбор надлежащих и дезагрегированных статистических данных включая исследовательские данные[13]. К сожалению, несмотря на то, что Конвенция была подписана Узбекистаном ещё в 2009 году, она до сих пор остаётся нератифицированной.

Использованные источники:

[1] По данным Всемирного банка: https://data.worldbank.org/?locations=UZ-XN

[2] Всемирный доклад об инвалидности, Всемирная организация здравоохранения, 2011 г.

[3] Закон Республики Узбекистан от 18 ноября 1991 года № 422-XII «О социальной защищенности инвалидов в Республике Узбекистан», Статья 3.

[4] http://www.washingtongroup-disability.com/

[5] Численность лиц с инвалидностью, получающих пенсии и социальные пособия, Гендерная статистика Узбекистана, Государственный комитет Республики Узбекистан по статистике: https://gender.stat.uz/ru/osnovnye-pokazateli/sotsialnaya-zashchita/invalidy/169-chislennost-invalidov-sostoyashchikh-na-uchete-v-organakh-sotsialnoj-zashchity-naseleniya-1-ru

[6] Численность лиц с инвалидностью, получающих пенсии и социальные пособия, Государственный комитет Республики Узбекистан по статистике: https://stat.uz/ru/158-otkrytye-dannye/2263-chislennost-invalidov-poluchayushchikh-pensii-i-sotsialnye-posobiya

[7] http://www.uza.uz/ru/documents/o-merakh-po-dalneyshemu-sovershenstvovaniyu-sistemy-gosudars-01-08-2017?m=y&ELEMENT_CODE=o-merakh-po-dalneyshemu-sovershenstvovaniyu-sistemy-gosudars-01-08-2017&SECTION_CODE=documents

[8] Закон Республики Узбекистан о внесении изменений и дополнений в закон «О государственном пенсионном обеспечении граждан» от 22 декабря 2010 г. № ЗРУ-272, Статья 1, Пункт 5.

[9] https://www.gazeta.uz/ru/2016/02/23/mehnat/

[10] Относить инвалидность к сугубо медицинскому состоянию и проблеме, которые попадают только в сферу влияния Министерства здравоохранения.

[11] Численность женщин и мужчин,  впервые признанных как лиц с инвалидностью по причинам инвалидности: https://gender.stat.uz/ru/osnovnye-pokazateli/sotsialnaya-zashchita/invalidy/644-chislennost-zhenshchin-i-muzhchin-vpervye-priznannykh-invalidami-po-prichinam-invalidnosti

[12] https://www.gazeta.uz/ru/2017/12/14/population/

[13] Конвенция ООН о правах инвалидов, 2006 год, Статья 31 «Статистика и сбор данных».


Данный материал подготовлен в рамках проекта «Giving Voice, Driving Change — from the Borderland to the Steppes Project», реализуемого при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Норвегии. Мнения, озвученные в статье, не отражают позицию редакции или донора.  

Новый этап Центральноазиатского сотрудничества: чем опасен top-down approach?

«Очередной провал запуска регионального сотрудничества и его превращение в формальные заседания глав государств приведет к окончательной потере Центральной Азии своей идентичности и места на мировой арене как самостоятельного геополитического объекта», — отмечает эксперт Юрий Саруханян в статье, специально для CABAR.asia.

English (далее…)

Особенности и проблемы развития науки в Узбекистане

«Наука и образование в Узбекистане развиваются на деле в отрыве от достижений мировой науки», — отмечает профессор Гули Юлдашева в статье, специально для CABAR.asia.

Исторические предпосылки и общая характеристика

Научный потенциал современного Узбекистана складывался в основном в период Советского Союза. Вопреки системному кризису советского режима, уровень подготовки научных кадров в Узбекистане был относительно эффективным. Основой этому служила налаженная система дошкольного, школьного и вузовского образования, где обучение велось на принципах доступности, состязательности и, прежде всего, преемственности – каждая из образовательных ступеней формировала в человеке соответствующий базис знаний, умений и навыков для успешного продвижения на следующей ступени.

Соответственно увеличивалась численность людей и учреждений, вовлеченных в научную деятельность. В частности, к началу 80-х годов в составе Академии Узбекистана, помимо филиала Каракалпакской АССР функционировали 35 научно-исследовательских учреждений. В них проводили научные исследования в различных отраслях науки 38 тыс. научных работников, в том числе 1215 докторов и 15664 кандидатов наук[1].

Вместе с тем развитие науки на территории советского Узбекистана подвергалось негативному влиянию как общесистемных, так и специфичных для самой республики проблем политического плана.

Во-первых, наука не могла полноценно развиваться в условиях жесткой цензуры, чрезмерного идеологического контроля, давления и репрессий против инакомыслящих.

Во-вторых, развитие ее сдерживалось чрезмерной централизацией управления и финансовой зависимостью научных учреждений от государства.

В-третьих, почти все научные изыскания, в том числе кандидатские и докторские диссертации, велись исключительно на русском языке, что не позволяло представителям местной элиты полномасштабно использовать и развивать далее свои научные возможности и способности[2].

Ситуация осложнялась тем, что подавляющая часть местных научных работников и исследователей уступала по уровню подготовки своим русскоязычным собратьям, так как представляла в большинстве случаев многочисленные сельские регионы Узбекистана. Причины носили комплексный характер и вытекали из особенностей национальной стратегии СССР и специфики местного управления наукой и образованием. Достаточно упомянуть о диспропорциях в развитии национальной экономики, нехватке средств на развитие транспортно-дорожной и другой социальной инфраструктуры, что, как известно, вело к недостатку сельских школ, квалифицированных учителей и дошкольных учреждений, их труднодоступности в отдаленных регионах.

Состояние науки в современном Узбекистане

Большинство данных факторов остались по существу в силе и после приобретения Узбекистаном независимости. C той лишь разницей, что на смену советской идеологии приходит идеология независимости, а политическая и экономическая системы находятся в затяжном трансформационном кризисе.

При этом общие количественные показатели развития науки достаточно высокие. Так, в Узбекистане расходы на образование составляли в 1990 г. около 6% от ВВП, достигнув к 2010 г. уровня 7% от ВВП. Расходы на образование увеличились с 17,9% в 1990 г. до 33% в 2010 г.[3] В стране приняты к реализации государственные программы по развитию школ (2011-2009 гг.) и высших учебных заведений (2011-2016 гг.), национальная программа по подготовке кадров. В целом за прошедший период было принято более 60 нормативно-правовых актов в сфере науки, в том числе указы и постановления Президента страны, правительства, направленные на совершенствование организации, финансирование, реализацию результатов научных исследований, перспективное развитие академической науки.

Тем не менее, приоритеты политического развития молодой республики – укрепление и консолидация суверенитета, построение основ новой институциональной системы и др. – на деле оттеснили вопросы развития науки в Узбекистане на второстепенный план. Соответственно, научные учреждения и институты работали в начале 90-х годов как бы по инерции, используя в основном старый научный капитал советского периода. В результате снижения заработной платы научных работников и финансирования научных учреждений в стране отмечается «утечка мозгов» в развитые страны, процесс сопровождается миграцией русскоязычных научных кадров. Точные статистические данные по этим процессам, к сожалению, отсутствуют. Но о реальном месте науки и образования в стране свидетельствуют следующие данные.

В частности, показатель посещаемости дошкольных учреждений в сельских регионах составлял еще недавно лишь 13%[4], а в последние годы повысился незначительно – от 14,3% в 2013 году до 17,6% в 2016 году (см. табл. 1).

Табл 1. Охват детей дошкольным образованием (в процентах)

 


Источник:
Аёллар ва эркаклар. Женщины и мужчины 2017: Ст.сб. – Т., 2017, с. 128.

Следовательно, в стране сохраняются проблемы получения финансово доступного и эффективного дошкольного образования. В силу этого большинство детей остается в семье и недополучает необходимые навыки и знания, которые способен им дать квалифицированный педагог дошкольного учреждения.

На школьном уровне процесс обретения научных познаний также неравномерен. В частности, в труднодоступных регионах страны ученики вынуждены пропускать занятия ввиду сохраняющегося бездорожья и привлечения на сельхозработы. Из-за отсутствия необходимой социальной инфраструктуры и низкой зарплаты молодые педагогические кадры предпочитают оставаться в городах или заняться непрофессиональной деятельностью, усиливается их трудовая миграция. В целом это ведет к тому, что сельские ученики вынуждены, по мере возможности, ездить в близлежащие районные или городские школы. Все вместе взятое понижает качество получаемого ими образования.

В частности, слабый охват учащихся в сельской местности раскрывают данные следующей таблицы:

Табл.2. Общеобразовательные школы (на начало учебного года)


Источник
: Альманах Узбекистан 2015: Ст.сб. – Т., 2016, с.81; Альманах Узбекистан 2015: Ст.сб. – Т., 2016, с. 61.

Парадоксально, но при традиционно высокой численности населения и рождаемости на селе оно, как видим, почти постоянно, за исключением трех лет, отстает по количеству учеников от города и в среднем чуть больше уровня 2010 г. – 2201,5.

Ясно, что подобная ситуация на пред вузовском уровне не формирует благоприятные предпосылки для воспитания будущих ученых – знания в такой среде носят обычно обрывочный, бессистемный характер, отличаются по качеству в сельской и городской местностях. Преподаватели высших учебных заведений вынуждены терять время на разъяснение базовых понятий, которые студенты недополучили в свое время в среднеобразовательных школах.

На уровне самой вузовской и поствузовской системы образования продвижение науки тормозится следующими барьерами:

Во-первых, управление процессом развития науки и образования по-прежнему чрезмерно централизовано: решающую роль в нем продолжают играть правительственные учреждения во главе с президентом. Руководители высших и поствузовских учебных заведений не проявляют должной инициативы и творчества в своей работе, по сути сводя весь научно-образовательный процесс к бумаготворчеству, отчетности и аттестациям.

Во-вторых, процесс осложняется частой сменой руководства в курирующих вузы министерских ведомствах, их недостаточной компетентностью и опытностью в научно-образовательных вопросах. Так, в погоне за ускоренными преобразованиями в институтах вместо проверки содержания и сути лекций акцент делают на чисто внешних эффектах – технике оформления научно-методической литературы и применении технических средств, проведении часов по политико-идеологическому воспитанию (манаъвият-маърифат).

В-третьих, в вузах допускаются непрофессионально составленные программы чтения обязательных дисциплин, почти ежегодно меняются учебно-методические программы, перетасовывается весь список читаемых дисциплин. Примером такой некомпетентности может служить случай из недавнего прошлого, когда запретили чтение политических наук и ликвидировали целый факультет политологии.

Логически ожидаемыми в свете всего сказанного выглядят следующие показатели развития высшего образования:

Табл. 3. Основные показатели развития высшего образования

Источник: Альманах Узбекистан 2015: Ст.сб. – Т., 2016, с.181; Альманах Узбекистан 2017: Ст.сб. – Т., 2017, с. 61.

О неблагополучии в сфере высшего образования говорит, к примеру, то, что при увеличении численности образовательных учреждений от 65 в 2010/11 до 70 в 2016/17 гг. число студентов в них сократилось от 274,5 тысяч до 268,3 тысяч человек, а выпущенных специалистов от 76,4 тысяч до 64,1 тысяч человек соответственно в те же годы. Слишком большая разница между количеством обучавшихся и конечным числом специалистов свидетельствует о том, что рост численности вузов не привел пока к повышению качества образования. Ограниченный выпуск вызван во многом «отсевом» неполноценно подготовленных к вузовскому обучению студентов и, частично, переводом (по грантам) успевающих, но не удовлетворенных качеством местного образования, студентов в более престижные зарубежные вузы.

В-четвертых, наука и образование в Узбекистане развиваются на деле в отрыве от достижений мировой науки. В библиотеках катастрофически не хватает современной научной литературы и журналов по специальностям (см. Табл.4), а выезд местных специалистов за рубеж для участия в конференциях или прохождения стажировок почти отсутствует ввиду нехватки финансирования и др. причин. Отсутствие доступа к современным научным разработкам ведет к отсутствию научных дискуссий и контактов с зарубежными коллегами, фактическому застою во многих секторах науки.

Табл. 4 Массовые библиотеки (на конец года)


Источник
: Альманах Узбекистан 2015: Ст.сб. – Т., 2016. c.183.

Численность массовых библиотек для почти тридцатимиллионного населения не велика (см.табл. 4): в 2010 г. их было 2809, в 2013 – 2834. Количество читателей стабильно низкое – от 7,4 в 2010 г. до 7, 6782 в 2013 году, что во многом объясняется практически отсутствием новейших актуальных изданий журналов и книг, способных привлечь читателя. Более того, количество книг и журналов в библиотеке снизилось от 21,8 тысяч в 2010 г. до 20, 3778 тысяч в 2013 г.

Выпуск различных книг и брошюр, журналов и газет в 2010 г.  составлял всего 2157 единиц, а в 2013 г. снизился до 1691 единиц[5]. Следует учесть, что в этом списке далеко не все издания научного характера.

В-пятых, до недавнего времени практически отсутствовала связь между научной теорией и практикой. В вузах страны, как известно, практика студентов в большинстве случаев проходила чисто формально, было отменено заочное и вечернее обучение. Выпуск специалистов вузами не согласовывался с производственными планами работодателей, что породило известную нам безработицу и трудовую миграцию.  В конечном итоге оторванная от реальной жизни наука не в состоянии обеспечить производство прорывными инновационными разработками.

В-шестых, деятельность Высшей Аттестационной Комиссии (ВАК) не обеспечивала эффективную систему отбора научных кадров и защиты диссертаций, получение ученых званий было чрезмерно забюрократизировано. Так, основные показатели деятельности аспирантуры (см. ниже Табл.5) показывают, что численность аспирантур снижается от 145 в 2006 г. до 142 в 2007 г., из поступивших в те же годы 851 и 886 человек в аспирантуру закончили с защитой диссертаций в соответственные годы только 65 и 49.

Табл.5. Основные показатели деятельности аспирантуры


Источник
: Узбекистан в цифрах 2008, Госкомстат Узбекистана: Т., 2008, с. 178. 

В 2006 г. окончили докторантуру 45 и защитили диссертацию всего 10 чел., в 2007 г. из 40 закончивших защитилиcь только 3 человека[6].

О качестве большинства научных исследований можно судить по практически нулевому уровню публикуемости местных работ в международных реферируемых журналах. Как справедливо отмечает профессор Даврон Матрасулов, «Причиной такого состояния является, с одной стороны, неспособность ключевых представителей академического сообщества (академики, доктора и кандидаты наук) адаптироваться к новой реальности, возникшей после распада Советского Союза и обретения Узбекистаном независимости. С другой стороны, это неправильный подход со стороны государства к развитию науки, технологий и к академическому сообществу»[7].

Хотелось бы добавить только, что наряду с инертностью и апатией большинства представителей академического сообщества есть элементарное незнание языка, осложняющее вовлечение местных ученых в международные научные круги. Зарубежные журналы, как известно, принимают статьи только на грамотном английском или др. языке. В Узбекистане же трудно найти достаточно квалифицированного переводчика, способного без искажений передать суть научной статьи. Услуги немногочисленных местных или зарубежных профессиональных переводчиков не всем по карману. С другой стороны, даже владеющие языком специалисты в подавляющем большинстве случаев нуждаются в серьезной редакции текста статьи, что опять-таки – дорогое удовольствие и не всегда может быть им доступно.

Таким образом, в системе научно-образовательной подготовки фактически нарушается один из основных принципов государственной политики в области образования – непрерывность и преемственность образования от дошкольного до поствузовского этапа. Не хватает современной научно-учебной литературы.  Форсированные правительством темпы перемен ведут на деле к росту бумаготворчества и бюрократии, оттоку кадров в другие сферы производства и за рубеж. Углубляется разрыв между теорией и практикой. Получаемые в этом контексте знания выпускника института в подавляющем большинстве слабо соответствуют требованиям своей специальности, не говоря уже о критериях, предъявляемых научному работнику.

Новые инициативы

В последнее время приняты десятки соответствующих указов, постановлений и распоряжений Президента Республики Узбекистан и Кабинета Министров, что стало началом нового этапа коренного реформирования системы науки и образования. В этой связи стоит выделить три основных документа правительства Узбекистана: Указ Президента Шавката Мирзиёева «О Стратегии действий по дальнейшему развитию Республики Узбекистан в 2017-2021 годах» от 7 февраля 2017 года; Программа коренного совершенствования системы высшего образования в 2017-2021 годах; и Закон Республики Узбекистан о науке (март 2018 г.).

Совокупность предпринятых правительством мер предусматривает по сути реформирование всей системы науки и образования по вертикали с опорой при этом на такие принципы, как преемственность, доступность, открытость и состязательность.

Так, при Министерстве финансов создан Фонд развития региона Приаралья, в который направлены средства в размере более 200 миллиардов сумов. За счет этих средств капитально отремонтировано и реконструировано более 3 тысяч километров внутренних дорог, построены 12 общеобразовательных школ, реконструированы 320, капитально отремонтированы 152 школы. Кроме того, построены и реконструированы 107, капитально отремонтированы 195 дошкольных образовательных учреждений[8]. С 1 января 2018 года организованы частные детские сады и школы, предусматривающие финансовые льготы для особо талантливых и одаренных детей.

На вузовском и поствузовском уровне важно отметить Указ Президента от 27 июля 2017 года «О дальнейшем совершенствовании деятельности Фонда Президента Республики Узбекистан «Истеъдод» по повышению квалификации перспективных молодых педагогических и научных кадров» и Постановление Кабинета Министров «О создании материальных условий докторантам для осуществления научно-исследовательских работ и дальнейшем стимулировании их трудовой деятельности» (17 октября 2017 г.). С 1 июля 2017 года в стране вводится двухуровневая система послевузовского образования по подготовке докторов философии (PhD) и доктора наук (Doctor of Science) в соответствующей отрасли науки.  И сравнительно недавно, 5 апреля 2018 г., принято Постановление Президента «О мерах по совершенствованию системы оплаты труда работников высших образовательных и научно-исследовательских учреждений республики», предусматривающее повышение зарплат, стипендий, включая стажерам, освобождение новых учебных заведений от налогов и выделение им льготных кредитов для поддержания деятельности.

Наряду с этим принимаются меры по совершенствованию управления и структуры научных организаций и институтов. В частности, в стране создается «умный университет», объединяющий в единое целое четыре модуля — управление, науку, учебу и финансирование. В составе Академии наук восстановлено 9 научно-исследовательских учреждений, воссоздан ряд научных учреждений, образованы новые научно-инновационные структуры – Центр геномики и биоинформатики, Международный институт солнечной энергии, Центр высоких технологий и т.п. За счет вновь организованных институтов и филиалов вузов количество высших образовательных учреждений достигло 81, филиалов в регионах – 15, филиалов зарубежных университетов –7.

Не ограничиваясь этим, правительство Узбекистана сформировало Министерство инновационного развития, призванное выявить, систематизировать и обобщить проблемы, препятствующие созданию и реализации инновационных разработок и идей, а также разработать комплекс мероприятий по их устранению. Отныне инновационное развитие Узбекистана будет оцениваться по всемирно признанным критериям. Соответственно, в стране будут признавать зарубежные ученые звания и диссертации, что ранее не практиковалось.

В целом правительство РУз признает, что без расширения контактов, дискуссий и обменов с научным зарубежьем не может быть и речи о выводе местной науки из состояния кризиса. Закон о науке лишь указывает, что международное сотрудничество в области научной и научно-технической деятельности должно осуществляться на основе соответствующих международных договоров, научных программ и проектов в порядке, предусмотренном и не противоречащем действующему законодательству РУз [9].

Таким образом, правительство Узбекистана достаточно энергично и решительно взялось за планомерное преодоление имеющихся проблем и совершенствование в стране науки и образования. Вместе с тем наследие прежней советской и вызовы настоящей системы не позволяют достичь быстрых результатов. Созданная инфраструктура пока не покрывает потребности быстро растущего населения страны. Необходимо также время для подготовки высокопрофессиональных педагогических и научных кадров. В этом плане рост численности образовательных учреждений не означает пока рост качества образования.

Инновационное развитие во многом зависит от знания иностранных языков, прежде всего развитых государств. Только владеющий языком способен своевременно улавливать и реагировать на новые тенденции по своей специальности, быть в курсе последних достижений науки и иметь личные контакты с зарубежными коллегами для обмена опытом и знаниями. В настоящее время, однако, подавляющее большинство не владеет иностранными языками в такой степени и следит за иностранной литературой только в переводе, если это вообще возможно ввиду уже упомянутых трудностей доступа. Следовательно, инновационное развитие Узбекистана – дело долгосрочное.

Те же языковые и общеобразовательные проблемы наряду с некомпетентностью, бюрократией и излишними подозрениями отдельных чиновников тормозят международное сотрудничество. С другой стороны, увлекаясь всем зарубежным, нельзя забывать о подлинно научном, критическом подходе – не все зарубежные теории безукоризненны и далеко не все внешние подходы оправдывают себя. Только при тщательном изучении, сравнении и анализе местных и зарубежных достижений можно получить тот единственно рациональный плодотворный синтез нового и старого, что может стать приемлемым для нашей действительности.

Выводы

Прогресс в науке неразрывно связан с прогрессом всей системы предпринятых в Узбекистане политических, социальных и экономических преобразований, что будет стимулировать повышение уровня пред вузовской и вузовской подготовки будущих ученых.

К настоящему времени, однако, сохраняются все рассмотренные в статье проблемы и вызовы. Очевидно, что даже при благоприятных условиях процесс реформирования в области науки будет носить долгосрочный характер и, по всей вероятности, даст свои первые плоды только через 10-15 лет.

Тем временем Узбекистану было бы целесообразно:

  • Улучшить критерии отбора в поствузовские учреждения.
  • Ускорить построение транспортно-коммуникационной и иной социальной инфраструктуры в труднодоступных регионах страны.
  • Сформировать финансово доступную и эффективную систему дошкольного и школьного образования.
  • Стимулировать своевременные переводы новейших книг по специальностям.
  • Предоставить большую самостоятельность вузам страны в научно-образовательной деятельности.
  • Разработать эффективную систему льгот, в том числе для начинающих активных и талантливых исследователей и педагогов, согласно их конкретным и своевременным научным разработкам.

 Автор: Гули Юлдашева, доктор политических наук (Узбекистан, Ташкент)

 Источники:

[1] История Узбекистана 1917-1991 гг. §5. Засилие Идеологии в культурной и духовной жизни Узбекистана в 1950-1990 годах, http://vek-noviy.ru/istoriya-uzbekistana-1917-1991-g/zasilie-ideologii-v-kulturnoy-i-duhovnoy-zhizni-uzbekistana-v-1950-1990-godah.html.

[2]   Narzulla Lorayev, Shodi Karimov. O’zbekiston tarixi. Toshkent: ‘Shark”, 2011, 543-544 б.

[3] Основные тенденции и показатели экономического и социального развития Республики Узбекистан за годы независимости (1990-2010) и прогноз на 2011-2015 гг.: Стат. Сб. – Т.: «Узбекистан», 2011, с. 18-20.

[4] Узбекистан. Гендерная оценка по стране. Азиатский банк развития, 2014, с.33.

[5] Альманах Узбекистан 2015, Ташкент 2016. C.184.

[6] Узбекистан в цифрах 2008, Госкомстат Узбекистана: Т., 2008. С. 180.

[7] Матрасулов Даврон. Наука и образование нуждаются в кардинальных реформах.

19 октября 2017, https://www.gazeta.uz/ru/2017/10/19/science-education/.

[8] Послание Президента Республики Узбекистан Шавката Мирзиёева Олий Мажлису, http://uza.uz/ru/politics/poslanie-prezidenta-respubliki-uzbekistan-shavkata-mirziyeev-23-12-2017.

[9] Закон Республики Узбекистан о науке, 13 март 2018, https://my.gov.uz/ru/getPublicService/332?item_id=2102&action=view.

Мнение автора может не совпадать с позицией редакции CABAR.asia

Данный материал подготовлен в рамках проекта ‘Giving Voice, Driving Change — from the Borderland to the Steppes Project’, реализуемого при финансовой поддержке Министерства иностранных дел Норвегии.

Некоторые проблемы развития гражданского общества в Узбекистане

«Узбекистан должен постепенно избрать более открытую позицию по отношению к международным донорам и их социальным программам в стране», — отмечает эксперт Санжар Саидов, в статье специально для CABAR.asia. (далее…)

Состояние и перспективы развития аналитики в Узбекистане

«Аналитика в Узбекистане долгое время существовала не для критического анализа происходивших событий и разработки новых предложений, а скорее для подтверждения и закрепления устоявшегося политического и экономического курса страны», — отмечает эксперт Назима Давлетова в статье, специально для cabar.asia. (далее…)

Рашид Абдулло

Независимый политолог

Айнура Акматалиева

Директор Института перспективной политики

Искандер Акылбаев

сотрудник Отдела внешней политики и международной безопасности Казахстанского института стратегических исследований

Найля Альмухамедова

Эксперт отдела социально-культурного развития Института системных исследований «Parasat».

Фарход Аминжонов

Заместитель директора Центральноазиатского Института Стратегических Исследований

Айдар Амребаев

Руководитель Центра прикладной политологии и международных исследований

Махрам Анварзод

исламовед (Таджикистан, Душанбе)

Хамиджон Арифов

Член-корреспондент Инженерной академии РТ

Зарема Аскарова

Независимый эксперт

Индира Асланова

Эксперт-религиовед

Анвар Бабаев

заведующий сектором «Миграция населения» Института экономики и демографии Академии наук РТ

Ержан Багдатов

Исполнительный директор Центра медийных технологий

Еркин Байдаров

ведущий научный сотрудник Института востоковедения им. Р.Б. Сулейменова Комитета науки МОН РК, к.ф.н.

Шерадил Бактыгулов

Независимый эксперт

Серик Бейсембаев

Социолог

Назик Бейшеналы

Президент Союза кооперативов Кыргызстана

Данил Бектурганов

Президент Общественного Фонда «Гражданская экспертиза»

Денис Бердаков

Политолог

Валентин Богатырев

руководитель аналитического консорциума «Перспектива»

Константин Бондаренко

Общественный деятель, экономист

Муслимбек Буриев

Политолог, участник Школы аналитики CABAR.asia

Рустам Бурнашев

Кандидат философских наук

Мереке Габдуалиев

Конституционалист, к.ю.н., директор ОФ «Институт развития конституционализма и демократии»

Александр Галиев

Редактор Computerworld.kz

Сергей Гуляев

Генеральный директор ОФ «Десента»

Анна Гусарова

Директор Центральноазиатского института стратегических исследований

Зоир Давлатов

Занимается исследованием взаимоотношений стран Центральной Азии и арабских государств.

Нурали Давлатов

Журналист-аналитик

Назима Давлетова

Главный редактор медиа-проекта «Interview» онлайн издания Gazeta.uz

Эмиль Джураев

Доцент АУЦА

Светлана Дзарданова

Координатор исследований и тренингов Академии ОБСЕ

Сергей Домнин

Главный редактор издания «Эксперт Казахстан»

Асель Доолоткельдиева

Эксперт по вопросам политических режимов, элит и низовых движений

Берикбол Дукеев

Политолог, PhD исследователь в Австралийском национальном университете.

Бахтиер Ергашев

директор Центра политических инициатив «Маъно»

Дост Зайнаб

независимый аналитик

Галия Ибрагимова

независимый политолог

Тамерлан Ибраимов

Директор Центра политико-правовых исследований

Руслан Изимов

Китаевед, руководитель программы «Евразийских исследований» ИМЭП при Фонде Первого Президента РК, директор Центра изучения Китая в Центральной Азии «Синопсис»

Фабио Индео

Специалист по геополитике в Центральной Азии

Косимшо Искандаров

Доктор исторических наук, профессор, афганист, историк и политолог

Амина Калмаматова

стажер CABAR.asia

Леся Каратаева

Главный научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований, д.и.н

Нуриддин Каршибоев

Председатель Национальной ассоциации независимых СМИ Таджикистана

Екатерина Касымова

Независимый эксперт

Адиль Каукенов

политолог, китаевед

Туронбек Козоков

стажер CABAR.asia

Искандар Конунов

Политолог

Алла Куватова

Социолог, кандидат философских наук, доцент

Кодир Кулиев

Специалист по правам человека и противодействию коррупции (Ташкент)

Зайнидин Курманов

Доктор исторических наук, профессор

Айдархан Кусаинов

Финансовый аналитик, генеральный директор консалтинговой компании «Алмагест»

Талгат Мамырайымов

Фрилансер, независимый политолог, политический аналитик

Петрушков Михаил

Председатель «Центра развития бизнеса Республики Таджикистан»

Кайрат Молдашев

Профессор - исследователь Университета Нархоз (Алматы)

Атай Молдобаев

Заместитель директора по международным исследованиям, аналитический центр «Prudent Solutions»

Антон Морозов

Кандидат политических наук

Парвиз Муллоджанов

Ph.D. политолог, востоковед и независимый исследователь из Таджикистана

Марат Мусуралиев

Экономист, заместитель директора компании «Smart Business Solutions Central Asia»

Эльмира Ногойбаева

Руководитель Аналитического центра «Полис Азия»

Динара Нурушева

Исследователь

Диана Окремова

Директор Общественного Фонда «Правовой медиа-центр»

Эдиль Осмонбетов

Политолог

Лидия Пархомчик

Старший научный сотрудник Евразийского научно-исследовательского института

Анастасия Решетняк

старший научный сотрудник Казахстанского института стратегических исследований

Жаксылык Сабитов

PhD, Евразийский Национальный Университет

Сардор Салим

Политолог (Ташкент)

Фаррух Салимов

Кандидат исторических наук, зам. декана ФМО по науке и международным отношениям Таджикского национального университета

Юрий Саруханян

Специалист по международным отношениям. Участник Школы аналитики CABAR.asia.

Рафаэль Саттаров

Независимый политолог

Петр Своик

Политический деятель Казахстана

Ольга Симакова

Общественный фонд «Центр социальных и политических исследований «Стратегия»

Клара Сооронкулова

Юрист, бывшая судья Конституционной Палаты ВС КР

Константин Сыроежкин

Ведущий синолог Казахстана

Алишер Таксанов

Независимый эксперт

Медет Тюлегенов

Руководитель направления «Международная и сравнительная политика» АУЦА

Эсен Усубалиев

директор аналитического центра «Prudent Solutions», специалист по международным отношениям

Толипов Фарход

Политолог, директор негосударственного научно-образовательного учреждения «Билим карвони»

Комрон Хидоятзода

Редактор дипломатического вестника «MISSION»

Евгений Хон

Экономист

Хурсанд Хуррамов

Политолог

Андрей Чеботарев

директор Центра актуальных исследований «Альтернатива»

Ирина Черных

Доктор исторических наук, профессор

Искендер Шаршеев

Исполнительный директор Ассоциации Иностранных инвесторов

Искендер Эратов

Независимый эксперт

Чинара Эсегул

Старший советник ПРООН КР по вопросам предотвращения конфликтов

Гули Юлдашева

Доктор политических наук